Некоторые выводы из моей

Некоторые выводы из моей жизни.

Завершая свою исповедь и осмысливая пройденный мною жизненный путь, я хотел бы сделать некоторые выводы.
В 1911 и 1912 годах я учился в старом Петербурге. В это время я уже не посещал церковь, но если бы кто-нибудь мне рассказал или я сам прочел бы о великих Оптинских старцах, об их прозорливости и других благодатных дарованиях, то, несомненно, меня бы это заинтересовало. Возможно, я поехал бы в Оптину пустынь и встреча со святыми старцами произвела бы решительный переворот в моей душе. Более того, я, может быть, остался бы в монастыре и принял монашество. И тогда моя жизнь пошла бы по-другому. Да, если бы Богу было угодно, чтобы я узнал об Оптиной, Он дал бы мне такую возможность. Но, по-видимому, для спасения моей души необходимо было пройти именно этот путь: исканий, заблуждений, падений, обретения веры и возвращения в лоно Церкви. И возможно, мой духовный опыт послужит для пользы других людей, идущих к истине через такие же дебри исканий и заблуждений. Пути Господни неисповедимы! Бог ставит человека в такие условия жизни, которые, если разумно ими воспользоваться, наиболее полезны для души.
В отношении моего интеллектуального развития мною были допущены ошибки.
В течение всей жизни, начиная с детских лет, каждую свободную минуту я уделял чтению книг. Перечитал огромное количество разной литературы, но мое самообразование происходило бессистемно. Я проглатывал случайно попавшиеся и заинтересовавшие меня книги. Надо было читать системно, прорабатывая то одну, то другую тему в известной последовательности и, по возможности, наиболее полно разбирая какой-либо один вопрос, после чего переходить к изучению другого. От такого системного чтения польза была бы неизмеримо больше.
Затем я любил делать выписки из книг и накопил их довольно много. К сожалению, я делал записи в общие тетради, а надо было выписывать на карточки, классифицируя по темам и раскладывая в отдельные конверты. Записи на карточках при правильной классификации имеют огромное преимущество перед выписками в тетради. Правда, во время заключений в лагерях все мои записи и тетради погибли.
Еще считаю нужным сказать о своей мечтательности. Я любил мечтать, и предавался мечтательности с детских лет почти до старости. Мечтал обычно о лучшем устроении жизни на земле на началах добра, правды и свободы. Проводил в мечтах иногда целые часы, продолжал мечтать, достигнув зрелого возраста. Однажды, когда мне было уже за пятьдесят, я рассказал о своей любви к мечтательности одному другу, человеку очень умному и образованному. Он ответил мне: Какой смысл в твоей мечтательности? Ты тратишь на свои фантазии много времени, не принося при этом пользы ни себе, ни другим людям. Это же просто глупо! Эти слова меня вразумили, я постарался избавиться от своего легкомысленного пристрастия к мечтам. Беспечная, несбыточная мечтательность это пустая трата времени.
В своей исповеди я касался в основном своих заблуждений и блудных грехов. Кроме них во мне существует бездна других пороков.
Прежде всего, в моей душе господствовали грехи тщеславия, себялюбия, плотоугодия. Непомерное самолюбие было присуще мне с детских лет. Например, от семи до двенадцати лет я болезненно переживал, если меня кто-нибудь унижал, обижал, оскорблял. По мере моего возрастания и вразумления степень остроты личных переживаний по этому поводу ослабла. Когда я вошел в лоно Православной Церкви и перечитал Священное Писание, жития святых и творения святых отцов, то стал стремиться совсем не реагировать на ущемление моего я. Со временем эта страсть во мне тоже ослабела. Мне также было присуще стремление к первенству, желание похвалы и возвышения над другими.
В течение пятидесяти лет я стремлюсь к духовному преображению и борюсь со своими страстями. Двенадцать лет я служу Церкви в священном сане и отдаю много времени молитве. В своей жизни я видел множество людей высокой жизни, исполненных глубокого смирения. Анализируя же свое внутреннее состояние, прихожу к выводу, что и сегодня, приближаясь к своему 80-летнему рубежу, я не изжил в себе гордости и тщеславия. Если грубые формы тщеславия, с Божией помощью, я в какой-то степени искоренил из своей души, то более тонкие его проявления еще живут во мне. И я, как пишет святой Иоанн Лествичник, тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился.
Страсть себялюбия велика у меня от рождения. Правда, сердце мое от природы мягкое и доброе. Так, будучи мальчиком, я плакал от сострадания, видя муки людей или животных, и старался не позволять себе жестокого обращения ни с кем. Несмотря на это, у меня в какой-то степени проявлялась наклонность к садизму, как я отмечал выше. В детские и юношеские годы я не решался жертвовать или хотя бы рисковать своей жизнью ради спасения ближнего. В зрелые годы, прочитав слова Господни: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15,13), поставил себе в обязанность не считаться со своей жизнью, если возникнет необходимость оказать помощь погибающему. Так, в период гражданской войны принял участие в деле умиротворения враждующих между собой сторон, хотя рисковал при этом не только собственным благополучием, но и жизнью. Таким образом, хотя во мне велика была страсть себялюбия, но сознание долга давало мне силы преодолевать ее.
Страсть плотоугодия также была сильна во мне с рождения. Я хотел поесть повкуснее и послаще, предоставить себе больше удобств, неги. Избегал причинения своему телу болезненных ощущений, воздействий холода, жары. Допускал иногда объядение, тайноядение. И только доводы разума в молодые годы побуждали к тому, чтобы приучать тело к перенесению боли, холода, жары и голода. Я подвергал себя укусам оводов, комаров, добровольно голодал, лишал себя сна. Но и до сих пор я позволяю себе полежать, когда можно сидеть или стоять, поспать сверх необходимого, ленюсь иной раз встать на ночную молитву, ем досыта и только изредка выхожу из-за стола, не до конца утолив чувство голода. Бывает, даже не исполняю полностью молитвенного правила по лени и саможалению, хотя в дальнейшем стараюсь возместить это упущение.
И теперь во мне присутствует гордость. Именно эта страсть явилась для меня преградой к искреннему, скорому обращению в Православие и принятию традиций Церкви и церковных правил, как, например, наложения на себя крестного знамения, выполнения поклонов, гордость мешала мне прикладываться к иконам, ко кресту. Она не давала сказать прости или поклониться другому человеку, пред которым я был виноват. Страсть гордости проявлялась в моей непокорности, непослушании, своеволии, самочинии, прекословии… Конечно, в силу возраста и работы над собою степень гордости во мне уменьшилась, но до сих пор ее во мне немало.
Празднословия я стремился избегать по возможности с молодых лет. Старался всегда направлять разговор на полезные темы, но иногда, помимо моего желания, приходилось пустословить. Я считаю, что разговор следует всегда вести в определенном направлении, чтобы всесторонне осветить какой-либо вопрос, чтобы каждый мог поделиться своими знаниями по данному поводу. В случае, когда невозможно направить общий разговор на духовную тему, я старался вывести его в область нравственности или науки.
Думаю, что во время беседы недопустимо постоянно перескакивать с одного вопроса на другой. В этом случае разговор не приносит пользы и у его участников ничего в уме и в сердце не остается. Господь сказал: за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12, 36). И мы будем отвечать пред Богом за каждую минуту времени, попусту проведенную, не будем об этом забывать.
Ругательств в разговоре я никогда не употреблял. Помню только, что когда мне было лет двенадцать, я выругался матерным словом на лошадей. Этот поступок на всю жизнь остался для меня укоризной.
От споров и ссор пытался уклоняться, ко лжи не прибегать. Иногда мог приукрасить то, в чем хотел убедить человека для его же блага или для общей пользы, что тоже недопустимо. Я старался не осуждать ближних, но осуждение все-таки прорывалось, если не в словах, то в мыслях.
Лицемерие мне было противно, но легкую лесть и человекоугодие я за собой замечал. Значит, немало грешил и в употреблении дара слова.
До сих пор я не выработал способности к неторопливому, но основательному и качественному выполнению всех своих дел. Все еще допускаю поспешность в делах, словах и поступках. Свойство торопливости так глубоко заложено во мне с самого рождения, что искоренить его для меня чрезвычайно трудно. Это отражается на качестве моей работы и на сосредоточенности в молитве.
Рассеянность внимания прирожденное мое качество. Все время борюсь за сосредоточенность ума, но пока мало в этом преуспел, прибегаю к усиленной молитве, чтобы Сам Господь помог мне избавиться от рассеянности как в молитве, так и во всех делах и поступках.
Нет у меня также должной сосредоточенности на внутреннем своем человеке. Этим в большей степени объясняется моя душевная теплохладность.
Итак, вся моя жизнь прожита по похоти плоти, похоти очей и по гордости житейской (ср. 1 Ин. 2, 16), в нерадении, лености, в расслаблении и небрежении, в нечистоте, в страстях и пороках, в заблуждениях, в согрешениях и грехопадениях. В постоянном нарушении заповедей Божиих, в самоугождении. Ничего, кроме греха, я в себе не находил и не нахожу, а грехов у меня что песка в море.
Мне было многое открыто Господом, я встречался с людьми святой жизни, читал Священное Писание и святых отцов. От всякого, кому дано много, много и потребуется, говорит Господь (Лк. 12,48). Поэтому с меня взыщет Бог во много раз строже, чем с тех, кто ничего не знал о духовной жизни или знал очень мало. Вот почему со всей искренностью говорю: нет больше грешника, чем я, окаянный! Я хуже всех! Мне даны были от Господа все средства ко спасению души, но в должной мере я ими не воспользовался.
стр. 173-182

1 thought on “Некоторые выводы из моей

  1. Оглавление

    Предисловие
    Краткие сведения о жизни протоиерея Александра Кривоносова
    Предисловие к Исповеди жизни протоиерея Александра Кривоносова
    ИСПОВЕДЬ
    Детские годы
    Обучение в начальной школе
    Учение в 4-классном городском училище
    Мои любовные увлечения
    Первые годы учительства
    Религиозное состояние в народе
    Примеры лучших людей
    Учительство
    В доме терпимости
    Хождение по гостям
    Охлаждение к религии
    Учение в Москве. Толстовство
    Теософия
    Мое обращение ко Христу
    Встреча с протоиереем Алексеем Мечевым
    Знакомство с Православием
    Поездка к пустынникам
    Отец Митрофаний
    Отец Иоанн Домовский
    Отец Онисим
    У отца Панкратия
    Пребывание на Псхе
    Абхазцы и пустынники
    Пустынники в горах
    Бесовские искушения у пустынников
    У блаженной Марии
    Возвращение в лоно Православной Церкви
    Протоиерей Валентин Свенцицкий
    Мой первый арест. Отец Мирон
    Пребывание в лагерях
    В кузнецком лагере
    Помощь святителя Николая
    Заключение в изоляторе
    Бог не оставляет боящихся Его
    Жизнь в Ташкенте
    Второе пребывание в лагерях
    Превозмогание боли
    Иностранцы и религия
    Преодоление уныния
    Работа на каменном карьере
    Преданность воле Божией
    Работа агрономом
    О сектантстве
    Переезд в Караганду
    Значение молитвы
    Противоположные факты
    Жизнь и работа в Караганде
    Об отце Севастиане
    Служение с отцом Севастианом
    Принятие священного сана
    Мое пастырское служение
    Кончина отца Севастиана
    После смерти отца Севастиана
    О трезвенниках
    О крещенской воде
    Разные пути к Богу
    Некоторые выводы из моей жизни
    ВОСПОМИНАНИЯ О ПРОТОИЕРЕЕ АЛЕКСАНДРЕ КРИВОНОСОВЕ
    Игумения Севастиана (Жукова), Богородице-Рождественский женский монастырь г. Караганды
    Архимандрит Петр (Горошко), Богородице-Рождественский женский монастырь г. Караганды
    Мария Никитична Образцова, келейница преподобного старца Севастиана

Leave a Comment